«Винер — человек, который рождается раз в сто лет»: Патриция Беззубенко о своем пути между Россией и Канадой, тяжелой Москве и спокойном Торонто
Канадская гимнастка Патриция Беззубенко — редкий пример спортсменки, чья биография буквально разорвана между двумя странами. Родившаяся в Ванкувере, с российскими корнями, она долгие годы жила «на два дома» — выступала за Канаду, но тренировалась и развивалась в России, в том числе в легендарном Новогорске. Она — многократная чемпионка Канады по художественной гимнастике и победительница международных турниров, чья карьерная вершина пришлась на возраст, когда многие только учатся взрослеть — 19-20 лет.
В разговоре она откровенно говорит о том, как пережила отбор на Олимпиаду-2016, что чувствовала после роковой ошибки на решающем турнире, как изменила взгляд на свой вес и тело, почему Москва ассоциируется у нее с «выживанием», а Торонто — с «жизнью», и какую роль в ее карьере сыграла Ирина Винер.
«Тогда думала о килограммах, а надо было думать о голове»
Патриция признается, что многие вещи поняла уже после завершения карьеры. Вопрос веса, внешнего вида, «идеальной» формы — все то, что в художественной гимнастике постоянно витает в воздухе, для нее тогда заслонило главное.
По ее словам, перед отбором на Олимпиаду в Рио-де-Жанейро упор сместился в сторону цифр на весах, а не в сторону психологического состояния. Сегодня она видит это иначе:
Она говорит, что любые разговоры о «лишнем грамме» часто плавно перетекают в тему расстройств пищевого поведения. И то, с чем спортсмены порой сталкиваются, сложно назвать просто «контролем фигуры».
Патриция подчеркивает, что в том возрасте сложно отделить реальную необходимость быть в форме от навязчивого стремления соответствовать абстрактному идеалу. Тем более, когда пик карьеры совпадает с обычным женским переходным возрастом — 19-20 лет, когда тело естественным образом меняется, а психика только учится с этим справляться.
«Мне казалось, что я уже в своем максимуме, — вспоминает она. — Ты понимаешь, что сделал все возможное и просто физически не можешь выжать из себя больше. И в какой-то момент вопрос: ну что, вообще перестать есть? — звучит не как шутка, а как реальный внутренний диалог».
Сейчас ее позиция резко другая: работать нужно не с весами, а с головой. С восприятием себя, с тревогой, с перфекционизмом и страхом не соответствовать ожиданиям. Она убеждена, что как только меняется отношение к себе и своему телу, меняется и внешний вид — он становится тем самым «спортивно-идеальным», но без саморазрушения.
Жизнь на две страны: Владивосток, Москва, Торонто
Свою спортивную дорогу Патриция начинала не в Канаде, а во Владивостоке. Именно там она впервые вышла на ковер и впервые попала в поле зрения тренеров высокого уровня. Потом были сборы, первенства, переезды — и постепенно ее жизнь стала делиться между Россией и Канадой.
С примерно 12 лет она уже выступала по юниорам за Канаду, но при этом жила в Москве и регулярно летала в Торонто. Получался постоянный маятник — между континентами, часовыми поясами, подходами к тренировкам. После завершения карьеры она еще какое-то время оставалась в Москве, но через год-два окончательно перебралась в Канаду.
Сейчас она перманентно живет в Торонто — уже 7-8 лет. И именно здесь ей удалось почувствовать, что такое свой город и своя среда. Однако связь с Россией при этом не оборвалась — ни внутренне, ни эмоционально.
Подарок себе — поездка в Россию и жесткое разочарование
Несколько лет назад Патриция решила сделать себе особый подарок на день рождения. Увидела в России место с атмосферной баней и спа, загорелась идеей и решила: «Хочу провести день рождения там».
Поездка сложилась, но впечатления оказались неожиданно тяжелыми. Она не скрывает: вернувшись в Россию после нескольких лет жизни в Торонто, испытала сильное разочарование — прежде всего на уровне ощущений.
«Энергетически мне было очень некомфортно. Вообще, — признается Патриция. — В Москве я чувствовала себя одинокой, какой-то неуютной изнутри. И это при том, что я правда очень люблю Россию, скучаю по ней, понимаю, как много она мне дала. Я там выросла, там прошли важнейшие годы. Но ощущение — что мне там по-настоящему нехорошо».
«Москва — выживание, Торонто — жизнь»
На вопрос, с чем у нее ассоциируется Москва, она отвечает без раздумий: это что-то тяжелое и сложное. Город, в котором сосредоточилось слишком много испытаний, слишком много внутренних «узлов», которые она уже развязала — и возвращаться к ним не хочет.
«Мне кажется, я сполна вкусила эту московскую жизнь, — говорит она. — И в какой-то момент четко поняла: это не мое. Просто не подходит».
Если описать Москву одним словом, для нее это «выживание». А вот Торонто — «жизнь». И это сравнение она применяет не только к спортивной биографии, но и к повседневности: ритму, людям, общению, внутреннему состоянию.
Дело не только в высокой скорости жизни Москвы. Патриция говорит о другой, менее осязаемой вещи — о внутреннем «несовпадении» с городом. С детства, как только она приезжала в столицу, организм будто протестовал: то внезапная температура под сорок, то постоянные болезни, то ощущение тотальной усталости.
«Каждый раз в Москве происходило что-то, — отмечает она. — Как будто тело сигнализировало: это не твое место».
В Торонто — наоборот. Она говорит, что здесь как будто «расцветает». Может позволить себе жить то спонтанно, то структурно, формировать вокруг себя ту среду, которая ей действительно нужна. И постепенно приходит к выводу: город — как человек, с которым ты либо находишь особый контакт, либо нет.
«Я очень люблю Россию, но мне там неуютно»
Эта фраза звучит у Патриции несколько раз в разных вариациях. Она подчеркивает: ее отношение к России — теплое и благодарное. Там ее становление как личности и спортсменки, там самые важные первые турниры, первые сборы, первые большие мечты.
Но любовь к стране не отменяет честности перед собой. Внутренний дискомфорт, чувство одиночества, энергетическая тяжесть — все это она связывает прежде всего с Москвой как с местом, где концентрация напряжения для нее оказалась максимальной.
Торонто дало ей другое — ощущение, что можно жить, а не только «должна» все время что-то доказывать. Что спорт, даже завершившийся, может оставаться частью жизни, но не становиться единственным основанием для собственной ценности.
Новогорск: школа высшего пилотажа
Отдельная глава ее биографии — это тренировки в Новогорске. Тот самый легендарный центр подготовки, который для многих гимнасток становится точкой встречи с большим спортом и жесточайшей конкуренцией.
Патриция вспоминает, как впервые оказалась в Новогорске еще юниоркой — тогда ее привезла туда Амина Василовна Зарипова. Именно Зарипова стала человеком, который когда-то заметил юную Патрицию на одном из первенств России, куда та приехала из Владивостока. Вместе с ней потенциальную звезду рассматривала и Вера Ефремовна Штельбаумс — еще одно знаковое имя в мире гимнастики.
Позже, уже в статусе взрослой спортсменки, она тренировалась в тандеме с Дарьей Кондаковой. Этот период Патриция вспоминает с особым теплом: сильная партнерша, высокий уровень требований, при этом ощущение командности и общей цели.
«С Дашей у нас был классный тандем, — рассказывает она. — Это был очень мощный этап, когда ты каждый день видишь, что такое настоящий класс, и сам стараешься к нему дотянуться».
Возвращение к истокам: подготовка к Олимпиаде
К отбору на Олимпиаду она готовилась в Новогорске с Юлией Голубенко — своим первым тренером в ЦОПе. По сути, в один из ключевых моментов карьеры она вернулась к человеку, с которого начинала свой путь в большой гимнастике.
Патриция подчеркивает: подготовка к отбору не выглядела как некий особый, «культовый» период. Не было постоянных напоминаний: «Вот сейчас все решается, сейчас Олимпиада». Это был тот же рабочий процесс, что и перед любыми важными стартами — многократные прогоны, отработка, день за днем.
«Я очень классический спортсмен, — говорит она. — У меня есть работа — выйти и выступить. Выступил — и все, отпустил. Со мной никогда не говорили так: «Ты наша единственная надежда, мы делаем ставку именно на тебя, мы идем на Олимпиаду». Был просто рабочий режим».
Чемпионат мира и та самая лента
Финальный отбор на Олимпиаду проходил через чемпионат мира. Для Патриции это были, по ее словам, одни из самых тяжелых соревнований в жизни — не только физически, но и психологически.
Ее ротация по видам выглядела так: обруч, мяч, булавы, лента. Первые три упражнения она прошла стабильно — без провалов, как и планировалось. Но к моменту выхода на ленту сил практически не осталось.
Дополнительную нагрузку создавало и странное расписание: между выходами по видам были большие паузы, и организм то «остывал», то должен был снова включаться в режим максимальной концентрации. В художественной гимнастике, где каждая деталь движения завязана на чувство тела и ритма, такие разрывы оказываются очень непростыми.
В итоге решающий вид — лента — стал тем, на чем отбор сломался. Ошибка на самом важном турнире перечеркнула многолетнюю подготовку: Патриция не смогла квалифицироваться на Олимпиаду.
Она честно признается: до сих пор не может до конца ответить, что именно пошло не так. Перегорела? Выгорела? Не выдержала давления момента? Сложно выделить одну причину. Скорее, это был клубок факторов — и физическая усталость, и внутреннее выгорание, и тот самый невыдержанный баланс между требованиями к себе и заботой о себе.
Как пережить несостоявшуюся Олимпиаду
Пропуск Олимпиады для гимнастки, которая долгие годы шла к этому старту, — удар, который сложно описать одной фразой. Особенно когда ты объективно сильна, много побеждала на международных турнирах и ощущала себя готовой к этому уровню.
Патриция говорит, что ей потребовалось время, чтобы принять этот факт. На каком-то этапе было ощущение, что вся карьера обесценена — будто конечная точка, ради которой все строилось, ускользнула.
Позже она смогла переосмыслить: Олимпиада — это важнейшая вершина, но не единственный критерий успешности. Ее путь, победы, переход между странами, работа с сильнейшими тренерами, жизнь в системе, где планка всегда выше, чем кажется возможным, — все это остается с ней навсегда.
Ирина Винер: «Такой человек рождается раз в сто лет»
Когда разговор заходит о людях, которые повлияли на ее карьеру, Патриция особо выделяет Ирину Винер. Для нее Винер — фигура вне обычной спортивной иерархии.
«Ирина Александровна — человек, который рождается раз в сто лет», — говорит Патриция. В ее словах слышится не только уважение, но и понимание масштаба личности: харизма, фанатичная требовательность к результату, умение видеть в гимнастке то, чего она сама в себе еще не осознает.
Работа под руководством Винер или внутри ее системы — это не просто тренировки. Это особый мир, в котором нет полутонов: либо ты соответствуешь жесточайшим стандартам, либо тебя смывает волной конкуренции. Патриция отмечает, что такой подход формирует не только спортсмена, но и характер — умение держать удар, работать под колоссальным прессингом, выходить на ковер тогда, когда сил уже, кажется, не осталось.
Россия и Канада: два полюса одной личности
Сравнивая Россию и Канаду, Патриция как будто описывает собственное внутреннее разделение. Россия — это интенсивность, максимализм, готовность терпеть и «выживать» ради результата. Канада — больше про баланс, качество жизни, принятие себя вне медалей и титулов.
Обе страны стали для нее частью идентичности. Российская школа дала ей высочайший профессиональный уровень, закалку и умение работать в пределе. Канадская среда научила слушать себя, ценить психологическое благополучие и не растворяться полностью в одной-единственной роли — роли спортсменки.
Сегодня, живя в Торонто, она продолжает любить Россию, вспоминать Новогорск, тренеров, первые старты. Но при этом честно признается: ей важно быть там, где она чувствует себя живой, а не все время «выживающей». И в этом выборе, возможно, главное взросление — не только как гимнастки, но и как человека.
Что остается после большого спорта
Опыт Патриции — показательный для любого спортсмена, который стоит на перепутье или только начинает путь. Ее история показывает, как легко в гимнастике (и не только) зациклиться на весе, форме, «идеальном» теле и потерять из виду самое важное — психику, эмоциональное состояние, право на ошибку.
Она убеждена: работать с психологами, обсуждать страхи, сомнения, выгорание — не слабость, а необходимость. И если бы перед Олимпиадой-2016 у нее была подобная поддержка, возможно, многое сложилось бы иначе.
Но даже с несостоявшейся Олимпиадой ее биография — это пример того, что карьера не измеряется одним стартом. В ней есть и Новогорск с его высочайшей планкой, и сотрудничество с тренерами, чьи имена знают во всем гимнастическом мире, и жизнь между Москвой и Торонто, и та самая внутренняя трансформация: от девочки, которая боится лишних килограммов, до взрослой женщины, которая понимает, что «выглядеть прекрасно» начинается не с диеты, а с принятия себя.
И в этом смысле путь Патриции Беззубенко — не только о художественной гимнастике. Он о том, как найти свое место между двумя странами, между «выживанием» и «жизнью», между ожиданиями других и собственным спокойствием.