«Надо было уйти сразу»: почему «Грозовой перевал» с Марго Робби не впечатлил Анну Семак
Анна Семак, супруга главного тренера «Зенита» Сергея Семака, поделилась резкой рецензией на фильм «Грозовой перевал» с Марго Робби, который активно обсуждают в соцсетях. По ее словам, картина не оправдала ожиданий и оставила ощущение глубокого разочарования.
Анна подчеркивает, что относится к числу зрителей, которые ценят в кино прежде всего эстетику и смысловую глубину. Она признается, что любит «хорошие, тонко снятые фильмы», где важны не только красивые виды, но и продуманные диалоги, психологически выверенные сцены и цельная драматургия. В случае с «Грозовым перевалом», по ее мнению, создатели сделали ставку на визуальный шок и эксцентричность, но пожертвовали тем, что для нее действительно важно.
Семак описывает визуальный ряд картины как чрезмерно гротескный: слишком резкие контрасты, нарочито странные интерьеры, неестественные, «кукольные» костюмы. По её ощущениям, обстановка на экране ближе к сюрреалистическому театру или фантасмагории, чем к драме о чувствах. Даже музыка, считает Анна, звучит как «инородный элемент» и не помогает погрузиться в историю, а, наоборот, отталкивает и выбивает из эмоционального настроя.
Главная героиня в исполнении Марго Робби, по мнению Анны, получилась чрезмерно истеричной и карикатурной. Она пишет, что, будь она мужчиной, предпочла бы не иметь дела с подобным типажом: такие женщины, как она образно выразилась, «как кошки вцепляются в глаза без предупреждения» и в интимной обстановке ведут себя так, что это не имеет ничего общего с подлинной близостью и чувственностью. В этом образе Анна видит не женскую глубину и драму, а гипертрофированную истерику, доведенную до абсурда.
Сюжетно и визуально фильм показался ей эклектичным: местами, по её словам, возникает ощущение, что на экране смешались сразу несколько разных миров. Анна сравнивает происходящее то с «Алисой в стране чудес» в мрачной интерпретации, то с наивной сказкой «Белоснежка и семь гномов», то с холодной, отстранённой атмосферой «Снежной королевы». Это, по её впечатлению, создаёт внутренний диссонанс: зритель не понимает, в какой именно жанр его пытаются погрузить.
Отдельно Семак останавливается на дуэте Марго Робби и Джейкоба Элорди. По её словам, складывается впечатление, что актриса буквально «горит» от возможности находиться в одном кадре с партнером, а сам Элорди, наоборот, любуется собой и своей фактурой. В итоге их взаимодействие на экране, по мнению Анны, становится не историей двух людей, а демонстрацией взаимного самовосхищения и нарциссизма, что лишает романтическую линию правдоподобия.
Особое раздражение у неё вызвала режиссёрская манера «сексуализировать» практически каждый предмет в кадре. Анна подробно перечисляет детали: разбитые куриные яйца, сено, свиная туша, длинный топор в руках героя, улитка на стекле, тесто под пальцами, палец, погруженный в желе или в рот рыбе. По её оценке, за этим стоит навязчивая «оральная фиксация»: слишком много губ, пальцев во рту, демонстративно приоткрытых языков и намёков. Все это, считает Семак, выстраивает прелюдию к обещанной «центральной» сцене слияния героев, которую авторам будто бы важно дразняще подвести к кульминации.
Однако, как отмечает Анна, ожидаемого «пика» зрителю в итоге намеренно не показывают. Создатели, по ее словам, как будто играют с ожиданиями аудитории, но не ради художественного приёма, а ради самого процесса провокации. При этом, подчеркивает она, ей лично этого и не нужно было: подобное нагнетание чувственности кажется ей лишенным внутреннего содержания.
Далее, по мнению Семака, картина окончательно уходит от романтической истории и превращается в «сексуальный хоррор». Она считает, что создатели фильма, похоже, реализуют на экране свои потаённые фантазии, всё дальше отходя от темы любви и человеческих чувств. В результате, по ее формулировке, это не история о любви, а скорее произведение о навязчивых желаниях и тревожных фантазиях, завёрнутое в оболочку красивой картинки.
Анна подытоживает, что правильным решением было бы покинуть зал ещё в начале сеанса: «Надо было уйти сразу», — резюмирует она. Для человека, который привык требовать от кино эмоциональной честности, психологической глубины и эстетического вкуса, просмотр «Грозового перевала» стал, судя по её отзыву, не вдохновляющим опытом, а чередой разочарований.
На фоне её комментариев особенно заметен разрыв между ожиданиями и итоговым впечатлением. Имя Марго Робби, участие популярного актёра Джейкоба Элорди и громкое обсуждение фильма создавали у зрителей ощущение, что их ждёт мощная, эмоциональная драма. Но для Анны, как и для части публики, подобный маркетинговый образ не совпал с реальным содержанием: вместо драматического произведения о страсти и трагедии она увидела набор стилизованных сцен, где форма явно доминирует над смыслом.
Этот отзыв отражает и более широкий запрос зрителя, который устал от кино, построенного на шоке и провокации. Семак говорит от лица тех, для кого важнее психологический диалог между героями, а не бесконечные визуальные метафоры и сексуализированные детали. Её слова о «сильных диалогах» и «глубоких кадрах» показывают, что часть аудитории по-прежнему ищет в кино не только визуальную новизну, но и честный эмоциональный рассказ.
Особый интерес вызывает и то, что подобное мнение озвучивает человек, находящийся в публичном поле. Жена одного из самых известных футбольных тренеров страны давно проявляет себя как блогер и писатель, часто рассуждает о культуре, семейных отношениях, духовных темах. Её рецензия на «Грозовой перевал» вписывается в её образ человека, который ценит внутреннее содержание произведений искусства выше внешнего блеска.
Фраза «Фильм не про любовь», вынесенная ею почти как вердикт, звучит особенно контрастно на фоне ожиданий от экранизации истории с таким названием. Анна явно ждала от картины исследования отношений, страсти, боли и привязанности, а получила, по собственным словам, нечто, где любовь растворена в игре с эстетикой тела и шокирующими образами. Для зрителя, который приходит в зал за переживанием настоящего чувства, подобный поворот действительно может стать причиной жесткого разочарования.
При этом её критика затрагивает не только конкретный фильм, но и современную тенденцию в киноязыке — стремление подменить внутреннюю драму яркой визуальной оболочкой. Когда каждый кадр будто соревнуется за внимание, а ключевой акцент делается на провокации, часть зрителей, подобных Анне, чувствует эмоциональную пустоту за всей этой визуальной роскошью.
Важно и то, что в её отзыве звучит личный, почти интимный ракурс восприятия. Она не просто анализирует картину как критик, а описывает собственные ощущения: от эстетического дискомфорта до внутреннего несогласия с тем, как трактуются любовь, женственность и близость. Для многих читателей именно такая честная субъективность делает её мнение особенно откликающимся — даже если они в итоге с ней не согласятся.
История с «Грозовым перевалом» в интерпретации Анны Семака показывает, насколько по-разному можно воспринимать один и тот же фильм. Для кого‑то он станет смелым экспериментом и визуальным высказыванием о страсти и одержимости, а для кого‑то — примером того, как поиск оригинальности уводит художника слишком далеко от подлинного чувства. В этом контексте её фраза «надо было уйти сразу» звучит как метафора: иногда зрителю действительно проще выйти из зала, чем пытаться найти в чужой фантазии то, чего там изначально не было.