«Страшно было один раз пропустить звонок». Галина Бегим — о нейтральном статусе, медали ЧМ‑2025 и жизни в паузе без международных стартов
23‑летняя батутистка Галина Бегим давно закрепилась в числе сильнейших в мире в таком специфическом и очень зрелищном виде, как двойной минитрамп. Еще в 2019 году она поднялась на пьедestal чемпионата мира, став третьей. Спустя год завоевала золото чемпионата Европы — и как раз после этого российским спортсменам закрыли дорогу на международные турниры.
2025‑й стал для нее годом возвращения на глобальную арену. На чемпионате мира в испанской Памплоне Бегим доказала, что многолетняя изоляция не сломала ее ни как спортсменку, ни как человека: в личном разряде она взяла серебро, уступив только хозяйке турнира Мелании Родригес.
Ниже — откровенный разговор о том, с какими чувствами она выходила в сектор под нейтральным флагом, как переживала за допинг‑контроль, чем жила в период без международных стартов и почему не собирается менять спортивное гражданство.
— С какими задачами вы ехали на чемпионат мира, который в итоге завершили с серебром?
— Мы всегда летим на крупные старты с максимальной планкой. В голове — только победа. Думаю, большинство профессиональных спортсменов так живут: сначала ставишь цель «золото», а уже по ходу соревнований сверяешь ее с реальностью, с состоянием, с тем, как складывается борьба.
Этот чемпионат мира шел сразу после чемпионата России, куда мы вложили просто колоссальный объем сил и эмоций. Национальный турнир был главным ориентиром сезона, и, честно говоря, после него наступил ожидаемый спад. Много времени ушло на то, чтобы снова собрать комбинации, вернуть свежесть, настроить тело и голову на новый пик формы.
— Если оглядываться сейчас, не кажется, что на чемпионат России вы потратили слишком много сил в ущерб миру?
— В нынешней международной обстановке мы вообще ни в чем не были до конца уверены. Был реальный риск, что нас не допустят до мира или правила внезапно поменяются. Поэтому было логично выложиться на российском старте по максимуму.
Мы понимали: вот он, турнир, который точно состоится, где все честно, официально, где соберутся сильнейшие в стране. Пожертвовать частью ресурса ради мира в той ситуации было меньшим риском, чем недоработать на чемпионате России.
— Момент, когда стало ясно, что вы — призер чемпионата мира. Что вы почувствовали, когда увидели, что вы — вторая?
— После второй комбинации я уже понимала, что прохожу в тройку. Оставался вопрос только в цвете медали. Когда на табло загорелось второе место, первая эмоция была — разочарование, потому что изначально-то я ехала за золотом.
Но сейчас, когда прошло немного времени, я смотрю на это иначе. Мы с тренером сделали больше, чем планировали, выжали все возможное из формы, которую имели. И тогда это ощущение досады постепенно поменялось на огромное облегчение и радость. Все-таки это медаль чемпионата мира после многолетнего перерыва.
— Как вам кажется, судейские оценки были объективными, или оставалось ощущение, что вас «придержали»?
— Я никогда не перекладываю ответственность на судей. Если мне выставили одни баллы — значит, я выступила на этот уровень. Если бы комбинации выглядели лучше, оценки тоже были бы выше.
Мы снимаем выступления, разбираем каждое движение. При такой детализации очень быстро понимаешь, где на самом деле потеряла десятую, а где сама могла сделать чище. Для меня мнение судей — это ориентир, а не повод искать теории заговора.
— Вы участвовали в турнире под нейтральным статусом. Это как‑то изменило атмосферу? Было ли чувство отчуждения со стороны других стран?
— Я слышала истории о предвзятости, о сложном отношении к российским спортсменам. Но лично я с этим не столкнулась.
Я специально не закрывалась, шла на контакт, общалась и с девочками, и с тренерами из других стран. В итоге все прошло очень доброжелательно. В зале мы конкуренты, но за бортиком — обычные люди, которые занимаются одним делом и хорошо понимают, через что друг другу приходится проходить.
— Вас не беспокоило, что нейтральный статус могут не утвердить?
— Честно, я до последнего об этом даже не задумывалась. В конце года тренер сообщил, что начался процесс оформления — и вот тогда меня, что называется, накрыло. Стало понятно, какая это ответственность.
Самое нервное — ждать допинг‑контроль. Ты понимаешь: один пропущенный звонок, одна ошибка во времени пребывания — и можно остаться без статуса. Страшно было именно допустить глупую техническую оплошность: не услышать телефон, неправильно указать место, опоздать на минуту.
Это состояние постоянной внутренней готовности: телефон всегда рядом, спишь чутко, тщательно сверяешь график. Не сама процедура страшна, а мысль, что из‑за мелочи тебе закроют дорогу на международную арену.
— Когда вы выходите на старт и знаете, что в случае победы не будет ни флага, ни гимна — это давит?
— Конечно, хотелось бы выступать под своим флагом и слышать свой гимн на пьедестале. Но даже в нейтральном статусе осознаешь: ты все равно представляешь свою страну.
Люди дома прекрасно знают, кто именно выигрывает медали. Родные, друзья, тренеры, коллеги по сборной — они видят наши фамилии, следят за стартами. И это дает колоссальное ощущение поддержки. Радость от того, что мы вернулись на международный уровень, все равно перевешивает отсутствие флага рядом с фамилией.
— В период отстранения от международных соревнований, что помогало вам не опустить руки?
— Парадоксально, но именно в это время наш вид спорта внутри страны сделал серьезный рывок. Улучшилась организация стартов, оформление арен, уровень конкуренции. Мы вошли в структуру Федерации гимнастики, и это тоже придало новый импульс развитию.
Да, было скучновато без ощущения большой международной борьбы. Но для меня чемпионат России стал почти мини‑чемпионатом мира: высокая плотность участников, сильные девочки, огромная конкуренция. Чтобы выиграть внутри страны, нужно выкладываться не меньше, чем на мировом старте.
Поэтому какой‑то катастрофической пустоты от отсутствия выездов я не почувствовала. Скорее, это был длинный внутренний этап подготовки, во время которого мы оттачивали технику и поднимали уровень сложности.
— Как вы относитесь к тем, кто меняет спортивное гражданство ради участия в международных стартах?
— Я к этой категории спортсменов не отношусь, поэтому у меня нет внутренней драмы по этому поводу. У каждого свой путь, свои обстоятельства. Кто‑то принимает такое решение из‑за семейных причин, кто‑то — из‑за условий для тренировок, кто‑то — ради Олимпиады.
Я ни не поддерживаю, ни не осуждаю. Это личный выбор, за который каждый потом отвечает сам перед собой. Для меня важно другое: я чувствую себя на своем месте здесь, в российской команде, и менять что‑то не планирую. Мне комфортно работать с моим тренером, в моей системе, под теми флагами, под которыми я выросла.
—
«Двойной минитрамп — это секунда полета, в которую нужно уместить всю жизнь»
— Для многих болельщиков «батут» — это один вид спорта. Расскажите, чем двойной минитрамп отличается от привычных прыжков на батуте?
— Если объяснять очень просто, батут — это один большой снаряд, на котором спортсмен выполняет длинную последовательность прыжков. А двойной минитрамп — это короткий, сегментированный снаряд, с которого ты делаешь разбег, один‑два толчка и сразу уходишь в сложный элемент с вылетом на мат.
Времени на раздумья вообще нет: разгон, толчок, полет, приземление — все в несколько секунд. Любая неточность в постановке ног, в положении корпуса сразу бьет по всей комбинации. Это очень энергоемкий и взрывной вид, где требуются точность гимнаста, координация акробата и резкость легкоатлета.
— Что вам лично ближе в двойном минитрампе — риск или эстетика?
— Мне нравится сочетание. Есть ощущение полета и драйва, когда делаешь сложный элемент, но при этом ты должна оставаться максимально собранной, почти «холодной» внутри. Снаружи все выглядит как один мощный прыжок, но у тебя в голове — четкий алгоритм: где подтянуться, где раскрыться, как принять мат.
Когда комбинация удается, ты буквально физически ощущаешь: каждая деталь сработала так, как была задумана. Это невероятное чувство контроля в ситуации, которая кажется зрителю хаосом.
—
От детской секции до медали чемпионата мира
— Как вы вообще попали в прыжки на батуте? Это ведь не самый очевидный выбор для ребенка.
— Как и у многих, все началось с обычной детской секции. Я была очень подвижным ребенком, родители искали способ направить эту энергию в спорт. Сначала пробовала разные направления, но батут оказался тем, от чего меня было невозможно утащить домой.
Сначала это было просто весело — высоко прыгать, крутиться, учиться новым элементам. Потом появились первые соревнования, первые победы и проигрыши. И где‑то в подростковом возрасте стало ясно, что я не хочу воспринимать это как хобби — хочу делать всерьез.
— Когда вы осознали, что можете стать одной из лучших в мире?
— Наверное, после первой медали чемпионата мира в 2019 году. До этого мне казалось, что сильнейшие — где‑то далеко, на другом уровне. А когда стоишь на пьедестале рядом с ними, приходит понимание: нет ничего сверхъестественного, есть многолетняя работа. И ты тоже эту работу проделала.
Потом был чемпионат Европы, где удалось выиграть золото. Эти результаты стали точкой, после которой уже не хочется останавливаться. Появляется вкус к большим целям.
—
Пауза без международных стартов: переосмысление и рост
— Что изменилось в вашей тренировочной жизни, когда международные старты остановились?
— Во‑первых, ушла постоянная суета с перелетами и подводкой формы к нескольким крупным стартам в год. Появилось больше времени на фундаментальную работу — укрепить мышцы, доработать зону приземления, попробовать новые связки.
Во‑вторых, поменялся фокус: вместо того чтобы «точить» одну‑две стабильные комбинации под конкретный турнир, мы начали расширять арсенал. Добавили новые элементы, повысили сложность. В обычном соревновательном цикле так рисковать не всегда возможно.
И еще один важный момент — психологический. Ты учишься соревноваться не только «вовне», но и с самим собой: каждый день сравниваешь себя сегодняшнего с собой вчерашним.
—
Тренер, команда и планы на будущее
— Часто в интервью спортсмены говорят: «Без тренера ничего бы не было». Как у вас выстроены отношения с наставником?
— Это действительно команда. Тренер — человек, который видит меня со стороны и часто лучше понимает, на что я готова в конкретный момент. Бывает, что я хочу добавить сложности, а он говорит: «Нет, сейчас стабилизируем, потом будем усложнять».
Мы много обсуждаем каждую комбинацию, просматриваем видео, разбираем не только технику, но и эмоциональное состояние. В такие моменты тренер превращается в психолога: он чувствует, когда нужно поднажать, а когда — отпустить и дать восстановиться.
— Есть ли у вас цель попасть на Олимпиаду, если в программе вновь появятся дисциплины, связанные с вашим видом?
— У любого спортсмена высокого уровня в голове есть слово «Олимпиада». Пока двойной минитрамп не входит в олимпийскую программу, но спорт всегда развивается, включаются новые дисциплины.
Я не строю иллюзий и не живу только этой мыслью. У меня есть конкретные задачи: дальше стабилизировать выступления на чемпионатах мира и Европы, бороться за самые высокие позиции. А если когда‑нибудь наш вид попадет в программу Игр и я буду в форме — конечно, хочу быть в числе претенденток.
—
Психология старта и цена одной ошибки
— Что для вас самое сложное в день соревнований — техника или голова?
— В день старта голова важнее. Технику ты нарабатываешь месяцами, годами. А на помост выходишь в конкретный момент, который нельзя перемотать.
Важно уметь отсекать лишнее: разговоры, ожидания, чужие результаты. В секторе ты остаешься один на один с снарядом. Я стараюсь максимально сосредоточиться на ощущениях тела, дыхании, на четком плане – какой толчок, какой вылет.
Иногда одну и ту же комбинацию можно сделать на тренировке идеально, а на соревнованиях — с ошибками, просто потому что не справился с волнением. Поэтому мы уделяем много внимания именно моделированию стрессовых ситуаций на тренировках.
—
О будущем и мотивации
— Серебро ЧМ‑2025 — это точка или новая отправная?
— Для меня это именно отправная. Да, было долгое ожидание, много неопределенности с международными стартами. Но сейчас, когда удалось вернуться и сразу взять медаль, хочется только одного — не останавливаться.
Есть понимание, над чем работать: и по сложности, и по качеству исполнения, и по стабильности. Хочется, чтобы следующий мировой старт стал шагом вперед и по результату, и по ощущениям от собственного выступления.
Моя главная мотивация простая: каждый раз выходить на помост чуть сильнее, чем в прошлый. А если при этом получится подняться на ступеньку выше на пьедестале — тем лучше.